Неточные совпадения
— Катерина Сергеевна, — заговорил он с какою-то застенчивою развязностью, — с тех пор как я
имею счастье жить в одном доме с вами, я обо многом с вами беседовал, а между тем есть один очень важный для меня… вопрос, до которого я еще
не касался. Вы заметили вчера, что меня здесь переделали, — прибавил он, и ловя и избегая вопросительно устремленный на него взор Кати. — Действительно, я во многом изменился, и это вы знаете лучше всякого другого, — вы, которой я, в
сущности, и обязан этою переменой.
Он наиболее крупный и честный диктатор, ибо
не связан с какой-то определенной программой, обладает широчайшим опытом и, в
сущности,
не имеет личных целей.
Конечно, современные нам академии
имеют несколько иной характер, нежели тот, который предполагал им дать Двоекуров, но так как сила
не в названии, а в той
сущности, которую преследует проект и которая есть
не что иное, как «рассмотрение наук», то очевидно, что, покуда царствует потребность в «рассмотрении», до тех пор и проект Двоекурова удержит за собой все значение воспитательного документа.
Все эти мифы в
сущности имели мистический характер, хотя бы это и
не признавали открыто, и эти мифы означали как правило
не новопонимаемый миф о суверенитете, а отрицание самой идеи суверенитета.
Грусть его по ней, в
сущности, очень скоро сгладилась; но когда грусть рассеялась на самом деле, ему все еще помнилось, что он занят этой грустью, а когда он заметил, что уже
не имеет грусти, а только вспоминает о ней, он увидел себя в таких отношениях к Вере Павловне, что нашел, что попал в большую беду.
Не человек действует или «полагает» («setzt») здесь, как это
имеет место в субъективно-идеалистических построениях, но в человеке происходит, полагается, в нем говорят высшие
сущности и силы.
Эта черта искусства связана отнюдь
не с религиозным характером его тем, — в
сущности искусство и
не имеет тем, а только знает художественные поводы — точки, на которых загорается луч красоты.
Идеи для мира явлений
имеют не только художественно-эротическую и религиозно-мистическую достоверность, но и логическую значимость, как общие родовые понятия (κοινόν, το εν επί πολλών, εν είδος εκαστον περί τα πολλά), причем эти понятия
не суть только родовые имена, но выражают самые
сущности предметов (οϋσίαι) [О смысловом значении «идей» и «эйдосов» у Платона см.: Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии.
Следовательно, чтобы
не быть, оно должно связываться в небытии бытием небытия (δεσμόν εχειν του μη εϊναι το είναι, μη ον), подобно тому как существующее, чтобы вполне быть, должно связываться в бытии небытием небытия (το öv το μη δν εχειν μη εϊναι), таким-то образом, существующее в наибольшей степени будет,
не существующее же
не будет, когда существующее будет причастно
сущности быть существующим, но
не будет причастно
сущности быть
не существующим (μετέχοντα το μεν δν ουσίας του είναι δν, μη οΰσίασ δε του εϊναι μη ον), если уж вполне быть
имеет, и когда
не существующее
не будет причастно
сущности не быть
не существующим (το δε μη öv ουσίας μεν του μη εϊναι μη δν), но будет причастно
сущности быть
не существующим (ουσίας δε του εϊναι μη δν), если уж и
не существующее
имеет вполне
не быть.
Как же можно Ему
иметь особое, отличающее Его от других имя, раз Он весь есть
сущность и притом всякая
сущность!» «Никто
не знает Бога, кроме самого Бога.
Но также доказано, что эта
сущность не может
иметь величины, а неделима и нераздельна.
Святая телесность, тело Церкви, духовно и духоносно, а потому и
сущность ее никоим образом
не может определяться только как не-дух, но должна
иметь и положительное определение.
По определению св. Максима Исповедника, «зло и
не было и
не будет самостоятельно существующим по собственной природе, ибо оно и
не имеет в сущем ровно никакой
сущности, или природы, или самостоятельного лика, или силы, или деятельности, и
не есть ни качество, ни количество, ни отношение, ни место, ни время, ни положение, ни действие, ни движение, ни обладание, ни страдание, так чтобы естественно созерцалось в чем-либо из сущего, и вовсе
не существует во всем этом по естественному усвоению; оно
не есть ни начало, ни средина, ни конец».
Но и такие определения Божества, как сверхсущностъ, сверхмудростъ, разные словосочетания с υπέρ, излюбленные столь ими злоупотребляющим Ареопагитом, очевидно, суть тоже лишь замаскированные отрицания, «по звуку это утверждения, а по смыслу они
имеют отрицательное значение». Например, «если кто говорит, что нечто выше
сущности, разумеет
не то, что оно есть, но что
не есть» [De div. nat., lib. I, cap. 14, col. 462.].
Ибо ничего общего
не имеет детская простота чад Божиих, живущих непосредственным созерцанием неба, с этим манерным, лже-философским опрощенством, которое, в
сущности,
не отказывается от философствования, но хочет
иметь его по дешевой цене.
«То, что подлинно есть благо по
сущности своей,
не есть ни начало, ни цель, ни причина бытия, и
не имеет отношения к тому, что является источником движения к причине бытия» [Migne, 90, col. 1177 (Diversa capita ad theologian! et oeconomiam spectantia deque virtute ac vitio, β).
Также, раз Он есть все, и все во всем, Он
не может
иметь имени, Он, который есть субстанция,
сущность и жизнь для всех видимых и невидимых вещей; да и всех вещей, которые можно назвать и по знать, — их вещь и
сущность.
«Религия
не имеет никакого отншения даже и к этому знанию (т. е. такому, в котором «естествознание восходит от законов природы к высочайшему и вселенскому Управителю» и II котором «вы
не познаете природы,
не постигая вместе с тем и Бога»), ее
сущность постигается вне участия последнего.
Таким образом, Он есть и
сущность сущего (όντότης των όντων), и форма в формах, как основа форм (είδεάρχης), и мудрость мудрствующих, и вообще все во всем (απλώς τα πάντα πάντων); и
не есть природа, ибо выше всякой природы,
не есть сущий, ибо выше всего сущего; и
не есть сущий и
не имеет формы, ибо есть выше формы» [Ibid., 1176.].
Итак, совершенна и целостна
сущность существующего, она
не может (распадаться) на части, да и
не может
иметь в чем-либо восполнения, и ничто из не-сущего
не может к нему присоединиться.
Заслуга Канта
не в том, что он заметил эту антиномичность, ибо с ней философская мысль, в
сущности,
имеет дело с тех пор, как себя помнит, но в том, что он ее так остро осознал.
Такое доктринальное предубеждение против самостоятельного трактования
сущности религии и эта догматическая нетерпимость в отношении к религии, конечно, составляют личную особенность Канта и
не имеют под собой твердой опоры даже в его собственном философствовании.
Рассуждая же в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она
не есть душа, или ум,
не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения;
не высказывается и
не мыслится;
не есть число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она
не стоит и
не движется,
не покоится и
не имеет силы,
не есть сила или свет;
не живет и
не есть жизнь;
не сущность,
не вечность и
не время;
не может быть доступна мышлению;
не ведение,
не истина;
не царство и
не мудрость;
не единое,
не единство (ένότης),
не божество,
не благость,
не дух, как мы понимаем;
не отцовство,
не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим сущего,
не есть что-либо из
не сущего или сущего, и сущее
не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она
не знает сущего как такового; и она
не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще
не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы
не полагаем и
не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
Хотя Он нигде, но все чрез Него, а в Нем, как
не существующем, ничто (ως μη δντι μηδέν) из всего, и напротив, все в Нем, как везде сущем; с другой стороны, чрез Него все, потому что Он сам нигде и наполняет все как всюду сущий» (S. Maximi Scholia in 1. de d. п., col. 204–205).], αΰτΟ δε ουδέν (и именно ουδέν, а
не μηδέν), как изъятое из всего сущего (ως πάντων ύπερουσίως έξηρημένων), ибо оно выше всякого качества, движения, жизни, воображения, представления, имени, слов, разума, размышления,
сущности, состояния, положения, единения, границы, безграничности и всего существующего» (ib.) [Св. Максим комментирует эту мысль так: «Он сам есть виновник и ничто (μηδέν), ибо все, как последствие, вытекает из Него, согласно причинам как бытия, так и небытия; ведь само ничто есть лишение (στέρησις), ибо оно
имеет бытие чрез то, что оно есть ничто из существующего; а
не сущий (μη ων) существует чрез бытие и сверхбытие (ΰπερεΐναι), будучи всем, как Творец, и ничто, как превышающий все (ΰπερβεβηκώς), а еще более будучи трансцендентным и сверхбытийным» (ιϊπεραναβεβηκώς και ύπερουσίως ων) (S.
«После этой жизни нет возрождения: ибо четыре элемента с внешним началом удалены, а в них стояла с своим деланием и творением родительница; после этого времени она
не имеет ожидать ничего иного, кроме как того, что, когда по окончании этого мира начало это пойдет в эфир,
сущность, как было от века, станет снова свободной, она снова получит тело из собственной матери ее качества, ибо тогда пред ней явятся в ее матери все ее дела.
Ибо божественная
сущность своею безмерностью превосходит всякую форму, постигаемую нашим умом; таким образом мы
не можем постигнуть ее чрез познание того, что она есть, но
имеем о ней лишь некоторое понятие чрез познание того, что она
не есть» (Est autem via remotions utendum, praecipue in consideratione divinae substantiae.
Так и благо, надо сказать, доставляет познаваемому
не только способность познаваться, но и получать бытие и
иметь от него
сущность, тогда как благо
не есть
сущность, но по достоинству и силе стоит выше (трансцендентно — έπέκεινα)
сущности» [Καϊ τοις γιγνωσκομένοις τοίνυν μη μόνον το γιγνώσκεσθαι φάναι υπό του αγαθού παρεΐναι, άλλα και το εΐναίτε και την οι!σίαν ύτί εκείνου αύτοΐς προσεϊναι, ουκ ουσίας οντος του αγαθού, αλλ' έτι έπέκεινα της ουσίας πρεσβεία και δυνάμει υπερέχοντος (Respubl., VI, 509 b).
Я знал, что мой отказ огорчил бы Матвея, да и сам, в
сущности, ничего
не имел против почтового празднества… Новый год своего рода станция.
…Гарибальди вспомнил разные подробности о 1854 годе, когда он был в Лондоне, как он ночевал у меня, опоздавши в Indian Docks; я напомнил ему, как он в этот день пошел гулять с моим сыном и сделал для меня его фотографию у Кальдези, об обеде у американского консула с Бюхананом, который некогда наделал бездну шума и, в
сущности,
не имел смысла. [В ненапечатанной части «Былого и дум» обед этот рассказан. (Прим. А. И. Герцена.)]
Как ни странно для нас такое мнение, но
не надобно забывать, что католицизм
имеет в себе большую тягучесть. Лакордер проповедовал католический социализм, оставаясь доминиканским монахом, ему помогал Шеве, оставаясь сотрудником «Voix du Peuple». В
сущности, неокатолицизм
не хуже риторического деизма, этой нерелигии и неведения, этой умеренной теологии образованных мещан, «атеизма, окруженного религиозными учреждениями».
Ко многому я
имел отношение, но, в
сущности, ничему
не принадлежал до глубины, ничему
не отдавался вполне, за исключением своего творчества.
Когда же, например, самая
сущность некоторых ординарных лиц именно заключается в их всегдашней и неизменной ординарности, или, что еще лучше, когда, несмотря на все чрезвычайные усилия этих лиц выйти во что бы ни стало из колеи обыкновенности и рутины, они все-таки кончают тем, что остаются неизменно и вечно одною только рутиной, тогда такие лица получают даже некоторую своего рода и типичность, — как ординарность, которая ни за что
не хочет остаться тем, что она есть, и во что бы то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною,
не имея ни малейших средств к самостоятельности.
А если, может быть, и хорошо (что тоже возможно), то чем же опять хорошо?» Сам отец семейства, Иван Федорович, был, разумеется, прежде всего удивлен, но потом вдруг сделал признание, что ведь, «ей-богу, и ему что-то в этом же роде всё это время мерещилось, нет-нет и вдруг как будто и померещится!» Он тотчас же умолк под грозным взглядом своей супруги, но умолк он утром, а вечером, наедине с супругой, и принужденный опять говорить, вдруг и как бы с особенною бодростью выразил несколько неожиданных мыслей: «Ведь в
сущности что ж?..» (Умолчание.) «Конечно, всё это очень странно, если только правда, и что он
не спорит, но…» (Опять умолчание.) «А с другой стороны, если глядеть на вещи прямо, то князь, ведь, ей-богу, чудеснейший парень, и… и, и — ну, наконец, имя же, родовое наше имя, всё это будет
иметь вид, так сказать, поддержки родового имени, находящегося в унижении, в глазах света, то есть, смотря с этой точки зрения, то есть, потому… конечно, свет; свет есть свет; но всё же и князь
не без состояния, хотя бы только даже и некоторого.
Говорят: посмотрите, как дети беспечно и весело резвятся, — и отсюда делают посылку к их счастию. Но ведь резвость, в
сущности, только свидетельствует о потребности движения, свойственной молодому ненадломленному организму. Это явление чисто физического порядка, которое
не имеет ни малейшего влияния на будущие судьбы ребенка и которое, следовательно, можно совершенно свободно исключить из счета элементов, совокупность которых делает завидным детский удел.
Распоряжения самые суровые следовали одни за другими, и одни же за другими немедленно отменялись. В
сущности, матушка была
не злонравна, но бесконтрольная помещичья власть приучила ее сыпать угрозами и в то же время притупила в ней способность предусматривать, какие последствия могут
иметь эти угрозы. Поэтому, встретившись с таким своеобразным сопротивлением, она совсем растерялась.
И вышло так, что все мое помещичье достояние пошло, в
сущности, на литературу. За два года с небольшим я, как редактор и сотрудник своего журнала, почти ничем из деревни
не пользовался и жил на свой труд. И только по отъезде моего товарища 3-ча из имения я всего один раз
имел какой-то доход, пошедший также на покрытие того многотысячного долга, который я нажил издательством журнала к 1865 году.
В
сущности,
не твердость науки обосновывается гносеологией, а твердость гносеологии обосновывается наукой и без твердости науки никакой почвы
не имеет.
В
сущности,
не Бог оправдывается в теодицее, а мир оправдывается Богом, с миром примиряется наше сознание.] невозможна, то бытие
не имеет никакого смысла и никакого
не может
иметь оправдания.
А через час выбежал оттуда, охваченный новым чувством облегчения, свободы, счастья! Как случилось, что я выдержал и притом выдержал «отлично» по предмету, о котором, в
сущности,
не имел понятия, — теперь уже
не помню. Знаю только, что, выдержав, как сумасшедший, забежал домой, к матери, радостно обнял ее и, швырнув ненужные книги, побежал за город.
Затем он вежливо попрощался, уверяя, что очень уважает печать, восхищается острым пером неизвестного ему, в
сущности, корреспондента и ничего
не имеет против обличения нравов. Лишь бы
не подрывали власть.
Вошли две дамы, обе девицы, одна — падчерица одного двоюродного брата покойной жены князя, или что-то в этом роде, воспитанница его, которой он уже выделил приданое и которая (замечу для будущего) и сама была с деньгами; вторая — Анна Андреевна Версилова, дочь Версилова, старше меня тремя годами, жившая с своим братом у Фанариотовой и которую я видел до этого времени всего только раз в моей жизни, мельком на улице, хотя с братом ее, тоже мельком, уже
имел в Москве стычку (очень может быть, и упомяну об этой стычке впоследствии, если место будет, потому что в
сущности не стоит).
Брак вечен и нерасторжим, но только как брак, который
имеет вечную, а
не социальную
сущность, в которой достигается осуществление андрогинного образа человека, в котором суженый находит свою суженую, т. е. вечность и нерасторжимость брака есть истина онтологическая, а
не социальная.
Государство по своему происхождению,
сущности и цели совсем
не дышит и
не движется ни пафосом свободы, ни пафосом добра, ни пафосом человеческой личности, хотя оно
имеет отношение и к свободе, и к добру, и к личности.
В
сущности, этика, в центре которой
не стоит вопрос о смерти,
не имеет никакой цены, она лишена серьезности и глубины.
Кант
имеет неоценимые заслуги в проблематике познания, но он, в
сущности, ничего
не разрешает, он
не преодолевает скептицизма и релятивизма или преодолевает их призрачно.
Но половая любовь
имеет последствия, которые ввергают ее в социальную обыденность и подчиняют ее законам, хотя она по
сущности своей
не принадлежит социальной обыденности.
В
сущности, все три сестры
имели одно общее семейное сходство; все они, если можно так выразиться, были как бы
не от мира сего: Муза воздыхала о звуках, и
не о тех, которые раздавались в ее игре и игре других, а о каких-то неведомых, далеких и когда-то ею слышанных.
Государство
не личность,
не есть существо,
не есть организм,
не есть
сущность (essentia), оно
не имеет своего существования, существование всегда находится в людях, в людях находятся экзистенциальные центры.
Эта
сущность, выраженная в грубой, но правдивой форме, заключается в следующем: человек, который в свои отношения к явлениям природы и жизни допускает элемент сознательности,
не должен
иметь претензии ни на религиозность, ни на любовь к отечеству?
Ныне мир переходит к высшей духовной жизни, и осознает человек окончательно, что церковь
не может
иметь физической плоти, а может
иметь лишь плоть духовную [Та концепция церкви, которая была у Хомякова, церкви как органической соборной жизни в свободе и любви,
не имеющей никаких внешних признаков и критериев, в
сущности, должна отрицать физическую плоть церкви, историческую материю православия.